Интересные записи

Повторяющееся сновидение

Повторяющееся сновидениеНа протяжении анализа у Гейбла было: Он мальчик в ковбойской одежде, при нем пистолет. Он идет по полю и замечает «плохого» взрослого ковбоя, который направляется к нему. В некоторых из этих сновидений он пугается большого ковбоя, бежит обратно в дом и Запирается В нем. В других версиях он пытается стрелять в большого ковбоя, но — увы, из его пистолета вылетают только безобидные резиновые пули. В такой момент сновидения он застывает от ужаса, ожидая, что большой ковбой может выстрелить в ответ настоящими пулями, — и просыпается в тревоге. По мере того как продвигалась наша работа, Гейбл смог свободно говорить о том, что плохой ковбой представляет отцовский образ. Он также понял свое избегание образа отца (побежать обратно в дом и закрыть дверь) и свою самокастрацию как защиту от встречи со старшим мужчиной (плохой образ).

Надеюсь, я предоставил достаточно данных о сходных темах в историях Гейбла — его детства, взрослой жизни, сновидений, фантазий и трансферных проявлений, чтобы прийти к обоснованной формулировке его первичного психического конфликта, а именно эдипального конфликта. Далее я предоставлю еще больше данных, включая необычные действия Гейбла в собственном доме и на моей кушетке, чтобы проиллюстрировать его трансферный невроз и его разрешение в процессе разноплановой проработки. Я часто чувствовал, что Гейбл относится ко мне как к большому ковбою/отцу из его повторяющегося сна. Эти трансферные проявления стали весьма интенсивными к концу первого года анализа. В то время Гейбл, бывший студент факультета английской литературы, стал почти каждую сессию цитировать Малькольма Лаури. Напомню, что я — турок, родившийся на Кипре и эмигрировавший в США после получения медицинского образования в Турции, и потому, когда я анализировал Гейбла 30 лет назад, я был недостаточно знаком с английской литературой (я и сейчас не очень осведомлен в этой области). Я лишь смутно представлял себе, что был такой писатель Малькольм Лаури. Пока Гейбл сессию за сессией говорил о своей погруженности в творчество Лаури, у меня часто мелькали мысли о собственном невежестве и «тупости». Я держал эти мысли при себе, так как на тот момент не мог в полной мере понять их значение. Как-то раз Гейбл сказал, что Лаури написал одну из величайших книг XX столетия, но не упомянул ее названия. Когда я понял, что не знаю названия этой книги, я осознал, что Гейбл неявно, втайне, нападает на меня, стреляет и ранит.

Похожие записи

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Copyright © 2014. All Rights Reserved.